пчеловвод FM

Как-то раз привскочил на нос одной пчеловечине огромный, как седло мамонта, прыщ. Она в ор сразу. Кричит, как резаная: - Памагите! Спасите! Побежала, естественно, к доктору. - На помащь! - орёт ему в ухо. Он, понятное дело, испугался, за скальпель схватился задней ногой, зубами в ватку с нашатырём вцепился, и давай в прыщ тыкать. А прыщ вдруг ка-ак оживёт. Ка-ак выпустит кровавый щупалец. Весь волосах рыжих и склизких. И ка-ак ткнёт дохтору в глаз и давай туда, в голову, личинки прыщавые откладывать. Отложил и опять на пчеловеческий нос втянулся... Потом личинки выросли, разорвали дохтора на тысячу и двадцать одного маленького клола, расплодились на всю планету и всех заразили. А потом всё дружно и весело умерли в муках, и весь мир рухнул в чорную бездну. А пчеловечина сделалась аццкой сотоной и сожрало всех нерухнувших нахуй. Ктулху Олвейз Фтанг! Ух, вот ето страсти, ей-богу! Такое, обычно, нормальные люди не придумывают, чтоб посты потом об таком писать. Таких людей, обычно в жёлтых зданиях, с решётками на окнах держат. Но я никогда и не говорил, что не был в таком. А ведь там дверей на палатах нету. Ето только в плохих фильмах такие двери есть. А в хороших жёлтых домишках нету. Зато есть таблетки. Много разных. А ещё индейцы на стенах нарисованы. С поднятыми руками и молчаливым Хао, в застывшем масляном взгляде. Расскажу об них в следующий раз. Если таблеток приятных найду...

пока вы ешо не начали трудиться, вот вам почти свежая притча: Шёл как-то б/о/г по улице Михаила Кравца, что в городе Талнахе, и встретил там человека на пэ. - Здрасте, - сказал пчеловек. - Ну, здравствствуй, Пчеловек! - ответил б/о/г. - Ты кто такой? - нахмурил лоб пчеловек. - Я.. Это.. Бог.. - ответил б/о/г. - Хм, не видал тебя тут раньше. А ты бог чего? - не отступал человек - Не понял?! - не понял б/о/г. - Чего не понял-то? Ну, вот есть бог грома, или там богиня плодородия. Или вообще вот смерти. А ты бог чего? - Ничего! - обиделся б/о/г, - вот ты пчеловек чего? Человек на пэ, с улицы Михаила Кравца, задумался, пожевал в задумчивости губы, а когда понял, что ему встретилса б/о/г ёбаных философских вопросов, то плюнул ему под ноги и молча пошёл дальше. Потому как богам богово, а свежий хлеб разбирают в два счёта.

Однажды, моросящей колкими, ледяными каплями, осенью, после первого акта “Песси и Иллюзия”, прима-балерина вышла на крылечко чёрного хода театра. Ей надо было успокоится. Остудить разгорячённое тело и взвинченные эмоции. Она достала сигаретку и, потирая друг об друга потные от волнения ножки, вставила её в мундштук слоновьей кости. Вдруг кто-то несильно ущипнул её за талию. - Ай! - подумала прима, роняя резной мундштучок из узких малиновых губ. . - Нуашто? - подумал подкравшийся, не с подветренной стороны, Геннадий, не отрывая немытых пальцев от прекрасного девичьего тела. Разумеется, балерина влюбилась в него без оглядки. Она смотрела и глядела в его мутные осоловелые очи и не могла наглядеться. Она смотрела на его мужественно пропитое лицо, на его широкие плечи, со следами штукатурки, и по её губам гуляла улыбка блаженства. Геннадий, не получив отказа и обычной пощёчины, смело скользнул мозолистой ладонью приме на бедро. Прямиком на кружевную подвязку. Счастливая пара тяжело и надсадно задышала сквозь морозное октябрьское утро. Свадьбу сыграли не пышную, но душевную. Со стороны Геннадия присутствовал некто Фатьян, авторитетно представившийся завхозом местного химзавода. Со стороны примы был пожилой балетмейстер. Он нараспев рассказывал гостям, как в детстве украл у лотошника пакетик леденцов. Фатьян, по-отечески, трепал балетмейстера за щеку и почтительно трогал седую поросль на его ушах. А молодые… А что они? У них всё замечательно сложилось. И жили бы они долго и счастливо, если бы Геннадия не отпустил очередной приступ, и он не пришёл в себя под капельницей физ. раствора, в очередном замшелом вытрезвителе…